Фанфики

От переводчика: Перевод запрещается выкладывать где бы то ни было без согласования со мной. Связаться со мной можно посредством е-мейла (melissa_badger@mail.ru).

4. Первый учебный день
(окончание)

Подъем по длинной лестнице стал для вампира подъемом в другой, совершенно новый мир. Всё, что осталось внизу, было пропитано болью, пытками и страхом, здесь же сам воздух казался гуще от доносившихся откуда-то запахов цветов, готовящейся еды и мыла. Подчиняясь руке Хозяина, крепко держащего его за плечо, Алукард шел рядом с ним по коридору, ведущему к изящно украшенным дверям. Попадавшиеся по пути люди почтительно кланялись Абрахаму и, почти не скрывая своего интереса, пялились на вампира.

Абрахам проигнорировал настороженные и испуганные взгляды и, проведя немертвого в кабинет, закрыл за собой дверь. Встревоженный вампир тут же посмотрел на окна, но с облегчением заметил, что тяжелые, не пропускавшие ни одного луча шторы были плотно задернуты, и стал осматриваться. Его любопытному взору предстали заполненные книгами шкафы, широкий стол красного дерева, пара удобных на вид кресел и несколько стульев. Погруженная в полумрак комната не освещалась даже огнем камина, который сегодня, похоже, еще не растапливали.

— Я хочу, чтобы ты прибрался здесь. Тщательно и ничего не пропуская. Книги должны быть расставлены по фамилиям авторов, полы вымыты, мебель протерта от пыли, а камин вычищен от золы.

Едва успокоившийся от угрозы уничтожения вампир пораженно посмотрел на человека. Тот действительно думал, что он станет работать как какая-то горничная?

— Ты слышал меня, раб? — повысил голос ван Хелсинг, отлично читая возмущение на лице Алукарда. — Всё, что тебе нужно, ты найдешь там, — кивнул он в сторону. — Начинай работать, я скоро вернусь и проверю, что ты понял мой приказ.

Напоследок бросив угрожающий взгляд на немертвого, замершего на месте, Абрахам вышел из кабинета, направляясь в медицинское крыло за бинтами.

Гневным взглядом проводив человека, Алукард стиснул зубы, но тут же поморщился, когда острая боль пронзила шею. Подобное напоминание заставило его успокоиться и пройти в дальнюю часть комнаты, где, видимо, специально для него были оставлены веник, совок, наполненное водой ведро и тряпки. Дрожащими от негодования пальцами обвязав покрывало вокруг пояса, он начал подметать паркет.

Как Абрахам и обещал, он вернулся несколько минут спустя, с удовольствием застав вампира за работой. Положив перевязочные пакеты на стол, он подозвал Алукарда, который настороженно покосился на него, но, приставив веник к стене, послушно подошел. Игнорируя тревожный взгляд слуги, Абрахам обошел того и начал забинтовывать раны, хмуро смотря на тут же проступившую кровь. Похоже, завтра ему предстояло заняться лечением твари, если раны так и не затянутся. Перевязав торс и руки немертвого, он заставил того откинуть голову назад и так же, как это делали смотрители в лаборатории, стал щеткой счищать мертвую кожу с шеи.

Каждое прикосновение к жизненно важной и одной из самых уязвимых частей тела пробуждало инстинкты Алукарда, настойчиво требовавшие избавиться от возможной угрозы. Однако все сильнее давившие печати, напротив, заставляли его мелко подрагивать, нервно сжимать ладони, но стоять на месте и терпеть невыносимую боль от как будто раздираемой когтями раны.

Отлично зная, что происходит с вампиром, Абрахам с ноткой насмешки улыбнулся, когда тот в очередной раз вздрогнул, хотя в этот раз его шеи коснулась не жесткая щетина, а мягкая влажная ткань. Когда кровь была стерта, а шея забинтована, ван Хелсинг с ноткой досады заметил небольшие пятнышки проступившей сквозь ткань крови, которая всё не останавливалась. Нахмурившись, он всё равно велел вампиру продолжить уборку и устроился в кресле с книгой.

Алукард чувствовал себя неуютнее некуда: теперь при каждом его движении, каждом наклоне или повороте бинты до боли впивались в раны, натягивались и как будто терлись о них. Кровь полночных созданий не сворачивалась, потому что обычно их природа залечивала повреждения до того, как было потеряно слишком много сил. Серебро же не давало процессу регенерации проходить как надо, и залечить подобные ожоги, способные оказаться смертельными, можно было лишь усиленным питанием, восполнявшим жизненные силы вампира, если, конечно, тот до сих пор оставался жив.

Абрахам почти не читал, больше поглядывая на немертвого, чем на страницы. Отвлекся он от своего наблюдения, только когда через пару часов в кабинет заглянул слуга, по обыкновению принесший обед сюда, а не в столовую. Войдя в комнату, юноша на миг замешкался, с любопытством смотря на перебинтованного вампира, но, повинуясь жесту ван Хелсинга, поставил поднос на стол. Отпустив слугу, Абрахам встал из кресла.

Аромат жареного мяса наполнил комнату, и Алукард, расставлявший в это время книги, невольно перевел взгляд на содержимое подноса. Его нечасто интересовала людская пища, но этот запах был восхитителен. Возможно, всё дело было в способе приготовления или в сорте мяса, но скорее всего причина была в том, что вампир всё еще страдал от голода, а тело его до сих пор представляло из себя кожу да кости. Так или иначе, а немертвый не глядя и как пришлось поставил книги на полку и осторожно сделал полшага в сторону Абрахама.

В кабинете стало тихо. Поняв, что вампир по какой-то причине перестал прибираться, Абрахам повернулся, собираясь отчитать непослушного раба, и едва не вздрогнул, обнаружив того склонившимся прямо над своим плечом. Взгляд алых глаз был устремлен на разрезанный бифштекс.

— Неужели ты настолько голоден? — рассмеялся Абрахам, заметив, что вампир следил глазами за кусочком мяса на вилке, которой он взмахнул. — Я не мог и предположить, что ты станешь есть человеческую еду.

Немертвый помотал головой, сглатывая слюну. Казалось, что печать заставляла его принять безропотно все избиения, которые ему сегодня достались, будто бы и не было ничего особенного в том, чтобы его мучили и пытали. Словно всё, что творил человек, было лишь уроком, что пошел на пользу самому вампиру. И пусть ничего не забывший разум немертвого на пяти языках проклинал это омерзительное смирение, Алукард был готов как преданный пес просить хозяина о том, чтобы получить что-то с его стола.

— Нет, Хозяин, — просипел он, морщась от боли в горле. — Я не ем… такое мясо обычно, но для нас вполне обычно поедать трупы, когда мы голодаем или сходим с ума, — почти не вникая в то, что он говорил, Алукард голодным взглядом сверлил ароматный кусочек.

Абрахам хмыкнул, поняв, что имел в виду немертвый под «таким мясом». Вампиры не были падальщиками, а этот обед был приготовлен, по сути, из падали. Даже странно, что тот так заинтересовал Алукарда. Усмехнувшись, ван Хелсинг снял пальцами кусочек с вилки и поднес к лицу вампира.

— Без рук, — предостерег он. Алукард прикрыл глаза, склонился, сделав шаг вперед, взял кусочек зубами и проглотил не жуя. Абрахам внутренне поздравил себя с победой: немертвый как миленький ел из его рук. — Хороший мальчик, — одобрительно проговорил он, вытирая пальцы салфеткой. Вернувшись к тарелке, Абрахам невозмутимо, делая вид, что не заметил ставшего еще более голодным взгляда, приказал:— Закончи свою работу.

Алукард зло сверкнул глазами, чувствуя себя обманутым. Мысленно проклиная и человека, и себя, унизившегося до того, чтобы выпрашивать объедки, он вернулся к книжным шкафам, нет-нет да поглядывая в сторону всё уменьшавшегося куска мяса.

Закончив обедать, Абрахам отодвинул поднос и пересел в кресло, продолжая читать. В течение примерно часа он исподтишка наблюдал за вампиром, а потом с улыбкой закрыл книгу и решил, что вряд ли вампир успеет что-нибудь натворить, пока он пройдется до уборной.

Стоило ван Хелсингу выйти, как Алукард устало опустился на ближайший стул, отдыхая и оглядывая комнату, которая действительно стала выглядеть намного лучше. Странное чувство, похожее на гордость за хорошее исполнение данного хозяином приказа наполнило его, но вампир тут же с возмущением попытался прогнать его. Поморщившись от жжения в забинтованных ранах, Алукард прислушался, не раздаются ли в коридоре шаги человека, но вдруг заметил что-то красное на столе и тут же встал, забыв об отдыхе. Поглядывая в сторону двери, немертвый, ведомый инстинктом, подошел ближе к возможной еде.

Среди пустых тарелок на подносе стояло блюдце первосортной клубники. В последний раз покосившись на дверь, Алукард, уже забывший вкус этой ягоды, с интересом взял одну и проглотил. Конечно, ощущения не шли ни в какое сравнение со вкусом крови, но было во вкусе ягод что-то настолько притягательное, что вампир не сдержался и быстро, одну за другой, съел их все. Собрав языком оставшийся на донышке сок, немертвый слизал алые капли с пальцев и, стараясь не думать о реакции человека, вновь отошел к шкафам, оставив пустое блюдце на подносе.

Вернувшийся Абрахам внимательно посмотрел на вампира и с удовлетворением отметил, что тот не бездельничает. Но стоило ему подойти к столу, как мужчина обнаружил, что оставленный им десерт исчез. Переведя взгляд на напрягшегося вампира, ван Хелсинг рассмеялся.

— Ты ешь и фрукты? Плохая собака, — проворчал он и снова рассмеялся. Доктор жалел, что ему не довелось пронаблюдать такое редкое зрелище, как вампир, питающийся чем-то, кроме крови и мяса. — Не смей больше брать еду с моей тарелки без разрешения, — строго добавил он и сел за стол, собираясь разобрать бумаги.

Алукард кивнул, мысленно посчитав отсутствие наказания своей маленькой победой, и облизнулся, бросив короткий взгляд на блюдечко. Заметив это, Абрахам усмехнулся и отметил в журнале примечанием к сегодняшнему дню еще одну особенность своего вампира, которому, похоже, очень понравилась клубника.

Два часа спустя, закончив уборку, Алукард подошел к человеку, вновь чувствуя странное удовлетворение от того, что сумел безукоризненно выполнить приказ Хозяина. Почти безукоризненно: один раз его все же выругали за случайно намоченную во время мытья полов книгу.

Ван Хелсинг осмотрел комнату и, слегка улыбнувшись, ответил на невысказанный вопрос слуги:
— Неплохо. Молодец. Будем считать, что свою награду в виде моего десерта ты уже получил.

Не обращая внимания на смутно ощущавшееся недовольство слуги, Абрахам велел ему жестом следовать за собой. Проведя его в одну из гостевых спален, располагавшуюся достаточно близко от его собственной, он повернулся к вампиру.

— Сегодня ты будешь спать здесь.

Алукард вошел в комнату, но тут же стал непонимающе озираться вокруг. Повернувшись к смертному, он поморщился, когда повязки натянулись от резкого движения.

— Хозяин… а мой… гроб? — с надеждой попросил он, озадаченно смотря на человека.

Ожидавший благодарности за комфортное место отдыха Абрахам нахмурился, начиная злиться от того почти требования, что читалось на лице вампира. Резко обхватив ладонью подбородок немертвого, он задрал его голову, заставляя посмотреть себе в глаза.

— Ты едва не убил одного из моих слуг вчера ночью, — отчеканил он, — ты не один раз осмелился противиться мне сегодня, и ты так и не научился просить правильно. Поэтому — нет. Если тебе так нужно куда-то забиться, — раздраженно поморщился ван Хелсинг, — то спи под кроватью, в комоде или в шкафу, пока не заслужишь право спать в гробу. Ты понял? — удовлетворившись робким кивком, он оттолкнул раба от себя.

Он оказавшегося слишком сильным удара в грудь вампир не удержался на ногах и осел на пол. Непроизвольно застонав, он ощупал перевязанную шею. Как он и думал, драгоценные капли уже просочились сквозь ткань. С трудом сглотнув, он не решился поднять взгляд на человека и остался молча сидеть на месте.

— Не смей выходить из комнаты, — продолжил ван Хелсинг, — пока я не вернусь или пока сам не позову тебя. Если кто-то случайно войдет, не нападай, не травмируй его, не ешь и не убивай. Найдешь лазейку — я буду бить тебя, пока мне не надоест, — мрачно пообещал он напоследок и вышел из комнаты, крепко заперев дверь за собой.

Оставшись один, Алукард оглянулся вокруг себя, кривясь при каждом вдохе. С сомнением посмотрев сначала на окна, а потом на кровать, он с облегчением отметил, что ткань одеял достаточно плотна. Оставив свое запыленное покрывало на стуле, бывший граф устроился на постели, укрывшись с головой. Но несмотря на то, что он безумно устал и хотел спать, Алукард, как и любой другой вампир, повинующийся внутренним часам, не мог перебороть инстинкт, утверждавший, что сейчас самое время, чтобы охотиться.

Алукард не знал, что его хозяин, чья спальня располагалась через одну комнату от той, в которой был он, тоже не мог заснуть. Лежа в удобной постели, Абрахам перебирал в уме события сегодняшнего дня: каждую выходку немертвого и каждый миг наказания. Фантазируя, что еще он мог бы сделать с вампиром, если бы тот в какой-то момент повел себя неправильно, мужчина самодовольно улыбнулся. Чувство безграничной власти и неоспоримого превосходства над полночной тварью было поистине опьяняющим.

Он надеялся, что уже завтра будет готова новая одежда для Алукарда. Одновременно с костюмом, о котором он уже говорил сегодня, Абрахам ожидал получить и созданный тоже специально для обучения немертвого кнут с вплетенными серебряными нитями. Обучение шло с переменным успехом, но новый раб, со всеми его возможностями, должен был стать фундаментом для воплощения в жизнь великой идеи очищения мира от немертвых, которую оккультист считал наиважнейшей в своей жизни. Однако своим потомкам, продолжателям своего дела, ван Хелсинг хотел бы оставить не только обязательства, но и одно уникальное наследство в виде послушного воле Хозяев вампира. Прирученного и с некоторыми… улучшениями, конечно.

Глава 5 (начало)