Фанфики

НАЗВАНИЕ: Harry Potter & the Hellsing Organization
РЕЙТИНГ: R
ЖАНР: AU, Crossover, Missing scene, драма, немного юмораСТАТУС: закончено.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА: Хеллсинг в полном составе, о. Александр Андерсен, Хайнкель Вульф, Юмико Такаги, Альберт Шредингер; маги.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: додзинси (БЕЗ хентая и т.п.) сиречь злостный плагиат; тапки кидать в тему или на мыло.
ОПИСАНИЕ: Алукард в Хогвартс "Кассул" притащил.
ОТ АВТОРА:1. идея послать в Хогвартс учителем по защите от тёмных искусств Алукарда носилась в воздухе уже давно, а потому её плагиатом я не считаю, НО - пройти мимо замечательных идей, мелькнувших в других фанфиках я не мог, склоняюсь в нижайшем гоменасае; единственное, что меня оправдывает - "добро", данное мне жертвой плагиата;
2. многих может удивить - и удивить правильно - сочетание тематики Поттера и Hellsing Missing scene - это не опечатка, а грубый авторский произвол; время действия по Хеллсингу - между нападением Валентайнов, вербовкой диких гусей и командировкой в Аргентину; по часам Хогвартса - Гарри Поттер и Принц-полукровка.
3. Литературные источники:
 1. Hellsing manga  
2. Hellsing-TV.  
3. Дж. Роулинг. Гарри Поттер и Принц-Полукровка.  
4. 4ert. Хеллсинг VS Гарри Поттер.  
5. Исход.  
6. Псалтирь.  
7. Евангелие  
8. + много чего ещё по мелочи.

  Выношу благодарности:
  Шинигами (Night Crowd) за героический бета-тестинг этого многобукаффного креатива.
  Tremi - за долгие и терпеливые консультации и множество дельных советов. Спасибо, Трем.
  Crazed Girl за помощь в японском и замечательную немецкую считалочку (перевести которую я, увы, толком не смог).

  << Гарри Поттер и организация Хеллсинг. Часть IX.
  Гарри Поттер и организация Хеллсинг. Часть XI. >>

   Когда медикаментозный допрос был окончен, а Печать на груди министра поставлена, леди и слуга вышли из комнаты. Кивнув стоявшему за дверью одноглазому красавчику с шикарной косой до пояса, леди закурила и, брезгливо обогнув тела охранников-Пожирателей, пошла к выходу:

   - Господин Бернадотте, - она в задумчивости посмотрела на серое тряпьё у стены - всё, что осталось от дементора, - ваши люди готовы к операции?

   - Дикие Гуси ждут лишь Вас, леди, - улыбнулся наёмник.

   - Место расположения последнего компонента Печати?

   - Лютный переулок, - ответил тот. - Именно там - Центр Лондонской Тени.

   Неожиданно Уолтер остановился и хлопнул себя по лбу:

   - Ох! Мой склероз...

   Леди заинтересованно посмотрела на слугу.

   - Я забыл инструменты в кабинете, - сказал славный дворецкий. - Вы разрешите? - спросил он и, дождавшись утвердительного кивка, без промедления, но исполненной внутреннего достоинства походкой, вернулся в кабинет к экс-министру.

   - Это ночь смертей, - сказал он, осторожно прикрывая дверь, бессмысленно моргающему Скримджеру. Быстрым движением скатал он свёрток с пыточным инструментарием и пошёл к двери. - Смерть Горбина не поменяла ничего.

   - Так что твоя тоже ничего не изменит, - пожал он худощавыми плечами и, не оборачиваясь, взмахнул рукой. Удовлетворённо кивнул мокрому звуку осыпающихся за спиной кусков и вышел к своей нынешней Хозяйке.

   ***

   В этот холодный Сочельник "Дырявый котёл" был почти пуст. Завсегдатаи этого приятного места, несмотря на праздник, не заглянули в паб глотнуть кружку-другую пива и закусить сосиской. И тому были веские причины.

   Первым ударом по скромному заведению Тома, служившему воротами в лондонскую Тень, оказался террор Пожирателей. Редкие гости, испуганно озираясь по сторонам и пропустив, в лучшем случае, пинту, стремительно проскакивали на задний двор. Там торопливо стучали палочкой по третьему кирпичу и шустро ныряли в образовавшийся проход.

   Вторым ударом оказался жуткий погром в заведении, учинённый неведомо кем вскоре после Хэллоуинна. Том - редкий случай - отсутствовал, что он обоснованно считал везением. Построение догадок относительно личностей нападавших директивно пресекли сверху, обвинив во всём, как водится, Сами-знаете-кого.

   Но слуги Того-кого-лучше-не-поминать-всуе не шинкуют своих жертв и скудную кабацкую меблировку на куски.

   Последний удар был нанесён только что. Обездвиженный - спасибо, что незааваденный - Том валялся в снегу на заднем дворе собственного паба, пробираемый страхом и холодом до самых костей. Он смотрел в низкое свинцовое небо, обрамлённое камнем построек, слушал пьяные вопли центурии (зд. Центурия сотв. Отделению в сухопутных войсках) Пожирателей смерти из собственного паба и очень не хотел умирать. Однако понимал, что придется. Где-то через полчаса. От банального холода.

   Вдвойне обидно было, что Пожиратели были обычными молокососами - почти все серьёзные бойцы улетели в Хогвартс. А эти были настолько уверены в успехе своего предприятия, что вели себя совершенно беспечно. Пили, жрали и развлекались со столь кстати подвернувшимися маггловскими проститутками.

   Внезапно из паба донеслись полные изумления крики, ругань и стрельба - Том хорошо знал специфический звук маггловского оружия, даже если оно с глушителем. И наступила тишина.

   Пока Том напряжённо размышлял над вопросом, что бы всё это значило, дверь открылась и оттуда вылетела тёмная коробочка. Ярчайшая вспышка - и Том ослеп. Судя по звукам, во двор вбежало несколько человек. Кто-то толкнул лежащего:

   - Этот жив, лишь парализован. И, похоже, не из этих.

   Холодный, даже более холодный, чем снег, на котором Том лежал, голос властно приказал:

   - Отнеси его в кабак. Может, ему повезёт пережить этот день.

   Сильные руки подхватили кабатчика и понесли. А женский голос заговорил:

   - И сказал Господь Моисею: что ты вопиешь ко Мне? скажи сынам Израилевым, чтоб они шли, а ты подними жезл твой и простри руку твою на море, и раздели его, и пройдут сыны Израилевы среди моря по суше...

   Том не верил своим ушам. Он пытался хоть немного рассмотреть говорившую и, хотя зрение возвращалось к нему, не мог. Лишь напоследок ему повезло. В момент, когда его сбрасывали с плеча на пол разгромленного паба, он увидел фигуру, облачённую в белую мантию и разверзающуюся перед ней стену.

   ***

   Объявив стратегической целью порабощение магглов, Волан де Морт проявил недюжинную гибкость в тактических вопросах, переведя весь теневой Лондон на военное положение, само понятие о котором было у магглов и позаимствовано. Поэтому в Косом переулке не было никого, кроме патрулей Пожирателей смерти - здесь была целая когорта (зд. Аналог роты в сухопутной армии). Не в пример юнцам из "Дырявого котла" - эти вели себя осторожно, были собранны и готовы к любым неожиданностям. Разумеется - одна центурия находилась вблизи "Дырявого котла".

   Когда открылся проход, маги немедленно приготовились к встрече.

   Фигура в белой мантии, опершись о посох, ступила в Тень. Из-за её спины горохом посыпались многочисленные тёмные фигуры.

   Пожиратели не рефлексировали - друзья так не приходят. Без промедления они начали волшбу. Цветистые лучи непростительных заклятий жадно устремились к неведомым пришельцам. Однако где-то на полпути причудливо изогнулись - и устремились к фигуре в мантии. И погасли.

   Белая фигура слегка подняла голову и издала смешок. Это была красивая молодая женщина - почти девушка. Её длинные светлые волосы, выбивались из-под капюшона на мантию. Губы кривились в презрительной усмешке. Рубины глаз венчающих её посох змеиных голов пылали красным огнём. Сиял белым светом крест в петлице. И она сделала шаг вперёд.

   Вновь ударили заклятья, призванные стереть в порошок, испепелить наглецов. Но лишь ярче мерцали рубины, и блистало собственным светом серебро креста.

   Несколько сухих щелчков опрокинули наземь магов.

   - Не следовало так рисковать, сэр Интеграл, - раздался сухой голос Уолтера.

   - Я - архиепископ Её Величества и глава Дома Хеллсинг. Если не я, то кто? - голубое пламя глаз впитало в себя сумрак улицы, и девушка пошла вперёд.

   Тревога волнами расходилась по Косому переулку. К месту вторжения стягивались новые и новые силы.

   - Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится...

   Стальной оконечник жезла оставлял глубокие выбоины в камнях. Девушка шла вперёд:

   - ...говорит Господу: "Прибежище мое и защита моя, Бог мой, на Которого я уповаю!"

   Стягивались маги. И плелось страшное колдовство, какое давно не слышали небо и земля.

   Мы знаем о чудовищах. Мы ищем чудовищ. Мы следим за чудовищами. Мы расставляем засады на чудовищ. Мы заманиваем чудовищ. Мы загоняем чудовищ. Мы преследуем чудовищ. Мы убиваем чудовищ...

   И заполняли поле битвы слова:

   - Он избавит тебя от сети ловца, от гибельной язвы, перьями Своими осенит тебя, и под крыльями Его будешь безопасен; щит и ограждение - истина Его.

   Видимые и невидимые, безумные в своей сути, несущие мучительнейшие из смертей в подлунном мире заклятья молниями летели к чужеродным тёмным теням и фигуре в белом.

   ...Но и чудовища знают о нас. Они ищут нас. Они следят за нами. Они готовят нам ловушки. Они заманивают в них нас. Они загоняют в них нас. Они преследуют нас. И убивают нас. Но есть одно отличие - они сильны. Много сильнее нас...

   И дрожал воздух занимающейся бури от голоса девушки:

   - Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем, язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень.

   И заклятья теряли свои цели. Силы, питавшие их, сбивались с пути, плутали - и летели к единственному источнику света в этом месте. Но не выдерживали света - и гасли.

   ...Чудовища сильны. Чудовища страшны. Они не боятся творить зло, им безразличен тот, кто рядом, они горды, жадны, завистливы. Себя питают, себя тешат, себя ублажают, себе забирают не своё, себе поклоняются, себя превозносят, о себе лишь думают, себя развлекают игрой с другими, себя разжигают мучением других, себя любят более всех. И если кто-то встаёт на их пути - они его уберут...

   В самых дальних уголках теневого Лондона эхо подхватывало:

   - Падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесную тебя; но к тебе не приблизится: только смотреть будешь очами твоими и видеть возмездие нечестивым.

   Гудели натянутые нити. Хлопали выстрелы. Новые и новые Пожиратели валились на древние плиты мостовой.

   ...Не таковы Люди. Они бегут зла, служат ближнему, они смиренны, милостивы и не жаждут чужого. От себя питают других, себя ограничивают, себе отказывают, себе не берут чужого, о себе не мнят, себя смиряют, себя посвящают ближнему, себе не позволят играть чужой судьбой или, тем более, чужой жизнью и любят других.

   И потому Люди сильнее Чудовищ...

   Ясный голос призывал камни вопиять к небу, и они отзывались:

   - Ибо ты сказал: "Господь - упование мое"; Всевышнего избрал ты прибежищем твоим...

   Плотным огневым валом окружили свою Хозяйку бойцы, пулями сдёргивая Пожирателей смерти с крыш, опрокидывая их в окна домов и наземь. Перед ними был чёрный провал Лютного переулка.

   ...Многие, многие, многие. Сколь многие хотят быть сильными, страшными. Не думать о зле, плевать на других, превозноситься над ними в себе, тянуть всё на себя, обладать чужим. Хотят себя питать, себя тешить, себя ублажать, себе забирать не своё. Себе поклоняться, себя превозносить, о себе лишь думать, себя развлекать игрой с другими, себя разжигать мучениями других, себя одних любить...

   И теперь этот голос рвал тьму:

   - ...не приключится тебе зло, и язва не приблизится к жилищу твоему; ибо Ангелам Своим заповедает о тебе - охранять тебя на всех путях твоих...

   Чернота облеклась в плоть, и от скрытых во мраке стен выступили к фигуре в белом огромные, дышащие ледяным пламенем силуэты в лохмотьях. И падали замертво некоторые бойцы. А некоторые оставались стоять. Одноглазый с рыжей косой едва держался на ногах, но продолжал выпускать очередь за очередью по словно текущей мимо него тени.

   ...И большинство остаются такими - хотящими. Они ни холодны и не горячи. Они тепло-хладны. Отказавшиеся от сущности Человека ради собственной потехи, но так и не принявшие образ Чудовища.

   Девушка в мантии раскинула руки, и голос её поднялся до неба:

   - ...на руках понесут тебя, да не преткнешься о камень ногою твоею; на аспида и василиска наступишь; попирать будешь льва и дракона.

   Со страшными хрипами шатались тени в первых рядах и тряпьём опадали на землю. С диким, полным ужаса визгом дементоры разлетались из Лютного переулка. Но улететь не удалось ни одному. Последняя тряпка мягко спланировала наземь где-то в конце улочки.

   ...Чтобы сделаться истинными Чудовищами, этим тепло-хладным недостаёт лишь самой малости. Перестать хотеть и начать делать. Совершить своё первое преступление.

   - "За то, что он возлюбил Меня, избавлю его; защищу его, потому что он познал имя Мое.

   Увидев конец дементоров, маги в панике бежали с места сражения. Девушка в мантии остановилась и извлекла большой золотой крест.

   ...А когда они становятся Чудовищами - за ними приходим мы. Иногда не сразу. Иногда - с задержкой. Вызывая шёпоты и пересуды - отчего не настигает нечестивцев кара Божия? Зря шепчут и осуждают, уподобляя себя предмету пересуда. Неисповедимы пути Его и не медлит, но долготерпит Он...

   - Воззовет ко Мне, и услышу его; с ним Я в скорби; избавлю его и прославлю его, долготою дней насыщу его, и явлю ему спасение Мое".

   Девушка с размаху вогнала крест в зазор меж булыжником дороги.

   Не произошло ровным счётом ничего. Не было ни света, ни тьмы, ни грохота, ни какой-то особой тишины. Зримого Чуда не произошло.

   Но очень скоро все маги Лондона вдруг с ужасом поняли, что отныне не могут колдовать, хотя никто сразу этого не заметил. Ведь настоящее Чудо не терпит спецэффектов.

   ...Потому что даже Чудовищу есть дорога назад - к Человеку.

   Глава 5. Пир.

   - Господин Слизнорт! - профессор с недоуменным лицом обернулся на оклик. - Какая неожиданная встреча!

   - О! Господин... - слова приветствия заглушил свист подходящего "Хогвартс-экспресса". - Не ждал, не ждал... - необычно импозантно смотрящийся, чистый, с аккуратно уложенными волосами и бородой владелец "Кабаньей головы" вежливо улыбнулся. - Что побуждает Вас покинуть Хогсмид?

   - Дела, господин Слизнорт, дела... - кабатчик покрутил в воздухе ручкой. - И вообще - много сторонних людей в наших краях теперь, - Слизнорт затряс моржовыми усами и вислыми щеками. - Не к добру это. Вот и Вы... - кабатчик вопросительно посмотрел на профессора.

   - Принял экзамены и - вон отсюда, - согласно завздыхал Слизнорт. - Я ехал сюда за покоем.

   - В Лондоне теперь тоже мало покоя, господин профессор.

   С шумом и лязгом "Хогвартс - экспресс" затормозил возле почтенных господ. Слизнорт несколько секунд смотрел на собеседника совершенно не вяжущимся с его обликом жёстким оценивающим взглядом. В конце концов он, весело усмехнувшись, сказал:

   - Я не собираюсь задерживаться в Лондоне. Я уже разыскал подходящее местечко... А Вы, господин... - и вновь имя кабатчика было заглушено свистом выпускаемых поездом паров.

   - Предпочту Лондон. Все дела совершаются именно там, - обтекаемо выразился хозяин "Кабаньей головы". - К тому же это по-настоящему безопасное место. Если хорошо спрятаться - только война достанет.

   - Безопасное? - Слизнорт пожал плечами и передал свой багаж подобострастному усатому проводнику.

   Через полчаса "Хогвартс - экспресс" увозил своих пассажиров всё дальше от стремительно тающих в снежной круговерти игл башен замка Хогвартс.

   ***

   Исчезновение владельца "Кабаньей головы" не прошло мимо внимания определённых кругов в Хогсмиде. Подобно илу в стоялой воде заволновался немногочисленный бомонд деревенского - и не только - дна. Некая смутно знакомая низкая и толстая фигура мелькала среди окрестных лачуг. Разнообразные личности по временам заходили в опустевший бар, зыркали настороженным оком по грязным углам и, не удостоив постоялиц ни единым словом, выходили.

   До визита вежливости и непродолжительной светской беседы снизошёл только один человек. Это был не без изящества одетый джентльмен с мягкой улыбкой и добрыми глазами убийцы. Разговор, напоминавший поначалу допрос, а в конце - дипломатические переговоры, прошёл ко всеобщему взаимному удовлетворению. Утаивать обстоятельства "пренеприятнейшего исчезновения" сотрудницы Тринадцатого отдела не собирались, будь даже они им известны.

   С глубоким сочувствием выслушав стенания Юмико по поводу отсутствия горячей воды и централизованного отопления и вдоволь налюбовавшись пустыми стёклами очков её молчаливой напарницы, господин откланялся и был таков.

   Тем же вечером - в канун Сочельника - весь серьёзный преступный мир Хогсмида организованно эвакуировался - к немалому удивлению всех добропорядочных жителей деревни.

   А в Сочельник в Хогсмид явились Пожиратели Смерти.

   Авангард сил Тёмного Лорда ступил в пределы Хогсмида около полудня в количестве пяти человек. Действуя по заранее составленному плану, они сразу разошлись. Двое Пожирателей - высокий, болезненно худощавый старик и желторотый юнец, спесивой гримасе на лице которого позавидовал бы и Драко Малфой, прикрываясь от хлещущей в лицо колючей снежной пороши, спешно двинулись в район трущоб.

   Несмотря на скверную погоду, улицы деревни не были пусты. Всего одну ночь осталось им шататься по белому свету и потешаться. Завтра же, с первыми колоколами, побегут они без оглядки в свою берлогу, дабы отлежаться перед новыми проказами в каникулярное время. И на двоих нелюдимых приезжих внимания обращали мало. Спешно, безо всякого достоинства, переступая ногами и поминутно оскальзываясь на не растопленном разгильдяем-уборщиком льду, необычная пара добралась до кабака.

   - Каков план? - лихорадочно поблёскивая обычно ледяными глазами, спросил юнец. И прежде, чем старший по возрасту и, судя по всему, званию высказал своё окончательное, не подлежащее обсуждению мнение, продемонстрировал творческий подход и инициативу. - Вышибаем дверь и с криком врываемся!

   Старший закатил поблекшие от годов и какие-то выпученные глаза и сообщил молодому поколению:

   - Мы не на Диком Западе, сосунок, - парень скривил тонкие бескровные губы. - Мы пришли к серьёзным людям за окончательным ответом на поставленный нами вопрос.

   - Тем более! - воскликнул "сосунок", решив, по всей видимости, продемонстрировать настойчивость и латентные лидерские качества. - Мы с самого начала должны позиционировать себя как мощную независимую силу...

   Старший взмахнул неожиданно возникшей в его руке палочкой. Судя по установившейся вслед за тем тишине, старик воспользовался Silencio.

   Юнец возмущённо замотал головой, а старик блаженно улыбнулся звуку ничем не нарушаемого свиста ветра и древесного поскрипывания незакрытого в какой-то необитаемой халупе окошка. Позволив себе несколько секунд наслаждения относительным - поскольку вьюноша с утерей гласа успокаиваться не собирался - покоем он взял своего чрезмерно энергичного напарника за отвороты добротного шерстяного пальто, встряхнул и сказал:

   - Ты, ничтожество! Не знаешь даже finite (incantatem)! - юнец опять замотал головой. - Недоучившийся бездельник! - он с силой отшвырнул своего спутника в рыжую снежную слякоть дороги. - Здесь с нами будут говорить серьёзные, знающие себе и нам цену люди. Позиционироваться иди к мадам Пэддифут, а здесь, коли тебя мне навязали, ты будешь сидеть, молчать и, иногда, для важности, надувать щёки. Ясно?

   Юнец зло сверкнул глазами, но щёки надул. Старик небрежно взмахнул палочкой. Невидимая сила оторвала молодого от земли и подбросила в воздух. Во все стороны, не доставая, впрочем, до стоявшего на безопасном удалении старого мага, от него полетела грязь. И вот - юное дарование стоит, сияя чистотой и свежестью морозного утра. Что показательно - стоит молчаливо, как не смог бы не отметить случайный прохожий, случись он в этом заброшенном месте.

   Удовлетворённо кивнув каким-то своим мыслям, старик деликатно постучался и открыл двери "Кабаньей головы".

   ***

   Тяжело растапливать камин, где разводят огонь маги. Никаких спичек рядом с выложенным древним грязным камнем кострищем. Никаких щипцов или, даже, банальной кочерги. Дрова отсутствуют вовсе. Но что не сделает добрая искариотка к вящей славе своей организации? Совместными усилиями девушки справились с этой нетривиальной задачей. Спички с лёгкостью заменили зажигалкой, заместо кочерги отлично сгодился, удачно подвернувшийся и невесть какими путями попавший в Тень, лом, а за дрова отлично сошла гнилая мебель из пустующих "нумеров". Пламя весело трещало, жадно пожирая дубовые "поленья", - мебель в сём небогоугодном заведении делали на совесть в своё время, сладко тянуло табаком и запахом перловой похлёбки из походного котелка Юмико.

   Явление в заведение очередных гостей нимало не тронуло девушек. Они едва покосились на две фигуры, застывшие в светлом проёме входа, и вернулись к созерцательному времяпрепровождению.

   Старик и сопровождавший его юноша уверенной походкой вышли на середину комнаты, внимательно осмотрели пустые столы, полки из-под спиртного за начавшей покрываться пылью барной стойкой и лишь тогда соблаговолили обратить внимание на единственных, кто здесь случился. От такового лицезрения молодой человек икнул:

   - Магглы?!

   За что немедленно получил мощный удар острым локтем под дых, который почти не заметили окружающие.

   - Осмелюсь поинтересоваться у очаровательных дам местонахождением хозяина данного заведения? Мы от Тома.

   Девушки переглянулись.

   - Мистер... кх-х... - юнец вовремя прикусил язык и не назвал своего напарника по имени, - но ведь это маг... - он вновь получил удар под дых. Старик продолжал вопросительно смотреть на барышень.

   Юмико икнула, а Хайнкель непринуждённо поинтересовалась:

   - И чего желает тёмный лорд от мистера... - последние слова немки были заглушены некстати затрещавшей в очаге ножкой стола.

   Старик в притворном восхищении всплеснул руками:

   - Юные леди чрезвычайно проницательны! Надеюсь, таковы не все жители деревни, - мило улыбнулся он. Когда он опустил руки в них уже была зажата волшебная палочка, а лицо было весьма серьёзным. - Тому - просто Тому - было бы интересно услышать ответ на его вопрос, заданный досточтимому владельцу "Кабаньей головы". Причём немедленно.

   Юмико вновь икнула.

   - О-о-о, - немка выпрямилась. Только теперь Пожиратели увидели священническое одеяние. - Ищем поддержки преступного мира? - Старый маг напрягся, а его спутник начал дрожащими руками поднимать свою палочку. - Желаем реванша за прошлое поражение? - Вольф склонила голову набок и сделала лёгкий шаг в сторону гостей. - Лелеем планы мирового господства?

   - Магглы! - наконец выдохнул юнец, подняв палочку и явно стараясь припомнить из магического арсенала что-нибудь подходящее к данному случаю. Это у него, явно, получалось не очень хорошо.

   Юмико икнула опять.

   - Предаёмся инфантильным мечтам о тысячах рабов? Вроде и не людей, коли не магов? - немка вскинула пистолет. - Чего Реддлу надо?

   - Avada kedavra! - наконец собрался с мыслями желторотик.

   Юмико икнула ещё разок.

   Солнечным бликом на воде заиграл в полутьме комнаты наперсный крест Вольф.

   - Болван, - словно мокрую тряпку, брезгливо кинул слова старый колдун. - Это же Ватикан, - опять его блеклые глаза смотрели на Хайнкель. - Где хозяин? - спросил он, поигрывая мерцающей холодным огнём палочкой - вокруг мага один за другим вырастали магические барьеры.

   Юнец переводил ошалелый взгляд со старшего на застывшую монахиню, будто сверлящих друг-друга взором:

   - Что это? Они же всего-навсего магглы...

   - Ха! - немка хохотнула. - Тот кошак определённо прав - вы законченные расисты. Вознеслись на свой Олимп и наставляете оттуда заблудших и погрязших в грязи недочеловечков.

   - Мы не собираемся наставлять свиней, - всю учтивость старика будто ветром сдуло. Презрительная усмешка кривила его рот. - Мы будем их в хлеву держать, - он сделал паузу. - Где. Хозяин? - двумя камнями уронил он слова.

   - Ах, да, - пистолет не дрожа смотрел в сердце старику. - Вы же не Орден. Но мне без разницы. Мы сами разберёмся. Без эbermensch, - ядовито закончила она и немедленно раздельно спросила. - Что. Надо. Реддлу?

   Вместо ответа колдун шевельнул палочкой. Затрещали стены, потолочные балки и на монахинь устремился вал из обломков дерева и битого камня, табуреток, столов. Рухнула стена с входной дверью.

   Прежде чем строительный мусор сбил её, Хайнкель выстрелила. Старик мгновение смотрел на неё полными изумления выцветшими глазами, затем осел на пол. Вместе с ним, не долетев до цели, наземь с грохотом посыпался весь поднятый им со своего места мусор. Только один дубовый стол по инерции сбил с ног монахинь и встал на ножки, прикрыв их сверху. Что и спасло девушек, когда рухнул, не выдержавший магии старого Пожирателя, второй этаж.

   ***

   Куда сквибу бедному податься?

   Из года в год задавал себе этот, ставший почти сакраментальным, вопрос, перекантовывающийся по разным по местоположению, но таким схожим по сути, углам кучер.

   Сквиб в мире магов лишь немногим больше, чем ничто. Ему не будет работы, кроме самой грязной и низкооплачиваемой. К нему не будет никаких чувств, кроме брезгливого сочувствия, какое бывает к безнадёжному и заразному больному. Ему не будет развлечений магов. Ни карт в блестящем аристократическом кругу, ни вина, кроме сивушного пойла в "Кабаньей голове" да дешёвого эля в "Трёх метлах" по очень большим праздникам, ни, разумеется, женщин - за вычетом самых дешёвых проституток из закрытых для большинства учеников Хогвартса помещений заведения мадам Пэддифут.

   Какие-то сквибы смирялись и покорно тянули муторную лямку службы - даже женились на себе подобных в надежде вытянуть хотя бы детей. Какие-то и вовсе уходили в мир магглов на поиски лучшей доли. А какие-то опускались на самое дно, где и пропадали в чёрных водоворотах судьбы.

   Но кучер был не таков.

   Не собирался он ни опускаться, ни смиряться, ни, тем более, уходить. Он собирался иметь всё то же, что имеют прочие маги.

   И не мог.

   И это его бесило.

   Монахиня-азиатка сразила его с первого взгляда. Он следил за ней. Крутился, едва выпадала свободная минутка в тупой обессиливающей работе, возле "Кабаньей головы", истекая слюнями и вызывая насмешливые улыбки бармена на вопросы и просьбы посодействовать в...

   После того, как хозяин "Кабаньей головы" бежал, сквиб начал сидеть на своём посту в старой, прогнившей всеми брошенной хибаре через дорогу от кабака почти неотлучно. Он видел, как два очень опасных типа - явные Пожирателей смерти, уж это не могло утаиться от намётанного глаза лакея - зашли внутрь заведения. Он слышал глухой рокот заклятий - в отличие от магглов он не был вовсе нечувствителен к магии - слышал хлёсткие звуки выстрелов. Видел он и обрушение второго этажа, и катящуюся по грязи дороги кабанью голову с вывески, и в панике бегущего к главной улице юнца.

   А потом он прекратил слушать и смотреть и начал действовать.

   Кучер подбежал к развалинам. Пыхтя и постанывая, отбросил несколько массивных брусьев, злорадно плюнул в уцелевшую часть лица смятого наподобие тряпки старого мага, и - о чудо - увидел целых и невредимых, пускай и обморочных, девушек, находившихся под массивным дубовым столом.

   Объект его страсти лежал за блондинкой. Он за ноги вытащил светловолосую, профилактически дал ей по голове, когда она тяжело замычала, повертел в руках чёрную коробочку, вывалившуюся из её кармана. Испуганно отбросил её, когда та, пискнув, замигала разноцветными пятнышками. И, наконец, бережно извлёк из-под завала японку, вместе с прицепившейся к её руке чёрной деревяшкой.

   - Юмико... - прошептал он.

   Трясущимися руками начал он срывать с неё мантию, недоумённо уставился на цельную власяницу, схватился за ворот, чтобы разорвать...

   - Промышляем? - язвительно поинтересовался тонкий девичий голосок.

   Лакей поднял голову. Он не увидел её лица, хотя было оно от него менее, чем на расстоянии вытянутой руки, - его непостижимым образом скрывала тень. Он видел только блеск глаз и белозубую улыбку... Нет - оскал.

   - Доброе утро, Юмиэ, - прохрипел сбоку голос. Кучер знал, что это блондинка.

   Молнией блеснула сталь меча - деревяшка оказалась ножнами. Безумная жажда убийства горела в чёрных глазах. Эта сумасшедшая ничем не напоминала ту кроткую кармелитку, которую до скрежета зубовного возжелал сквиб.

   - Ты чудовище, - прохрипел кучер.

   - Нет. Чудовище - это ты. Из-за таких как ты и появилась я, - блестящая поверхность разрубила кучера пополам.

   Отдав секундную дань чувству прекрасного любованием красного на белом снегу, Юмиэ, не припомнив подходящего к случаю хокку, обернулась к немке.

   Та подобрала мигающий лампочками радиомаяк.

   - Самолёты будут здесь через час, - сказала она, глянув на экранчик. - Надо отнести его подальше от деревни.

   - Не всё ли равно, сколько чудовищ и язычников погибнет? - спросила Юмиэ и восторженно захохотала. - Чем больше - тем лучше, - она прекратила смех и вплотную приблизилась к Хайнкель. - А мы посмотрим на это, - её безумные глаза потонули во тьме стёкол неведомым образом уцелевших очков, девушка игриво показала кончик языка, - вместе.

   Вольф небрежным жестом отстранила от своей талии руку сумасшедшей.

   - Мы воины, а не убийцы, - она попыталась решительно развернуться на каблуках. Её повело, она не удержалась на ногах и упала в объятия немедленно поспевшей не помощь напарницы. - А мнение епископа не есть мнение всей Церкви, - назидательно закончила она. Улыбнулась склонившейся к самому её лицу японке, обняла её за плечи и, использовав эту немудрёную опору, встала. - Danke, - бросила она через плечо всё ещё сидевшей на корточках и идиотски улыбавшейся подчинённой.

   Нетвёрдым шагом подошла она к так удачно вывалившемуся со второго этажа кофру.

   И в этот миг зазвонил телефон.